Синий дом мексиканской художницы Фриды Кало – одно из самых ярких воспоминаний моего периода жизни в Мехико. Я помню, как мы с подругой из Перу гуляли по саду с изображениями Фриды среди пальм и кактусов, как смотрели на наряды художницы, на ее кровать, инвалидное кресло, краски и кисти. В этом доме была вся Фрида: с ее болью, неиссякаемой любовью к жизни и одиночеством.

Стоит ли говорить, что когда я узнала о выставке Фриды и ее мужа Диего в польском городе Познань, то сразу же купила билет. Тем более коллекция принадлежит родившемуся в Петербурге Жаку Гельману и его супруге Наташе. Организаторы  протянули тонкую нить, связывающие Фриду  с Польшей через ее ученицу польского происхождения Фанни Рабель и близкую подругу-фотографа  Бернис Колко.

"Я ухожу в себя и открываю целый мир"

В первые минуты меня поразило отсутствие бытовых предметов, которые были в Синем доме Фриды: я впервые осталась наедине с ее картинами, излучающими чувства и краски на фоне блеклых стен. Диего, игравшему главную роль при жизни, теперь был отведен скромный угол: портрет мексиканской девочки, карандашные рисунки любовниц, продавщицы калл (его любимых цветов, название которых созвучно с фамилией Фриды), и портрет Наташи Гельман. Остальное пространство занимало царство Фриды. Всего мексиканская художница, ставшая национальным символов, написала менее 150 картин, из которых более трети – автопортреты. Она рисовала себя без прикрас: с черными сросшимися бровями, пушком над верхней губой, резковатыми чертами лица, с грустью и вызовом в глазах. История нерожденного ребенка, физической боли и любви к Диего – все это отражено в дневнике Фриды. Среди хаотичных записей словно крик большими красными буквами „DIEGO”. Художница изобразила себя птицей со сломанными крыльями, но перед ампутацией ноги написала: «Ноги – зачем мне они, раз у меня есть крылья, чтобы летать».

Viva la vida

В Мехико символом Фридиной любви к жизни для меня стало изображение спелых арбузов с надписью «Viva la vida». Это была ее последняя картина. Уже будучи прикованной к кровати Фрида продолжала шутить и смеяться, а перед смертью сказала: "С радостью жду ухода и надеюсь не возвращаться". Эти воспоминания навеял "Натюрморт с испуганной невестой", где разрезанные зигзагом арбузы обретают другое значение – символ неутоленной любви и страсти. 

Фрида видела себя частью природы и частью вселенной. На картине "Объятия вселенской любви" художница изобразила Диего ребенком у себя на руках, а в дневнике написала "Диего — начало, Диего — мой ребенок, Диего — мой друг, Диего — художник, Диего— мой отец, Диего — мой возлюбленный, Диего — мой супруг, Диего — моя мать, Диего — я сама, Диего — это все".  

Los Fridos

Когда Фрида начала преподавать живопись студентам, у нее появились преданные последователи Лос Фридос. Возможно, их символизируют четыре обезьянки, окружившие Фриду на одной из картин. Работы учеников (в основном Фанни Рабель), выставленные в других залах, в унисон звучат отголосками, но ни одна из них не приближена к уникальному стилю Фриды. 

Выставку завершают работы Бернис Колко, подруги Фриды и автора проекта «Женщины Мексики». Она фотографировала Фриду в экстравагантных нарядах, с кольцами на каждом пальце и цветами в волосах. В июле 1954 года Бернис сделала фотографию «Последний сон», запечатлевшую окончание пути Фриды. Художница начала и завершила его в знаменитом Синем доме в районе Мехико Койоакан.